Гедонистический императив

Эти процедуры заложат гедонистический фундамент для головокружительно возвышенного состояния сознания. Самый неотложный вопрос, который нужно рассмотреть далее — что нам следует с этим делать? Каким образом и почему эмоция должна быть энцефализирована в эру, когда интенциональность больше не связана с повышением способности нашей ДНК к распространению в привычной для наших предков окружающей среде? О чём должно быть наше счастье?

Настоящий интеллектуальный вызов в конечном счёте не будет заключаться в максимизации счастья. В конце концов, если бы вечное блаженство было единственной целью создания рая, тогда крыса с электродами, закрепленными в центрах удовольствия, стала бы для нас ориентиром. На самом деле, нашим потомкам легко будет достичь общих состояний пожизненного счастья как такового. Однако большинство из нас склонны к интеллектуальному снобизму. Мы не хотим, чтобы наши эмоции деэнцефализовались. Нам нравится быть в хорошем настроении, но возможность бесконечного экстатического восторга кажется нам весьма неоднозначной перспективой. Лимбическая иннервация неокортекса была столь адаптивно выгодной потому, что она позволяет таким сложным генетическим машинам, как мы, заранее предчувствовать, полезны или опасны некоторые интенциональные объекты. Мы хотим чувствовать, что мы счастливы не просто так, а по веским, генетически выгодным причинам.

Скоро у нас появится возможность полностью искоренить эту опасную тенденцию, но нам не захочется делать этого. В грядущих поколениях первостепенное внимание нейронаучной мысли будет уделено переназначению аксонального и дендритного формирования неокортекса, что делает возможной рационализацию эмоций. Цель этого намеренного переконструирования может состоять в том, чтобы начать путь к реализации наших желаний второго порядка (то есть «желаний о желаниях») и решать вопросы, почему и кем мы хотим стать. Сейчас трудно вообразить, чем это в итоге обернется. Можно лишь предположить, что это будет грандиозно.

Использование биотехнологии для выбора и тонкой настройки пост-дарвиновской личности будет частично зависеть от индивидуального вкуса каждого человека. Выбор личностных характеристик даже в раю по-прежнему будет сдерживаться генетическими склонностями, древними культурными стереотипами и последними капризами моды. Искушение красной кнопкой сверхнормальных стимулов поначалу ещё будет велико. Кроме того, мы можем быть зачарованы идеями или разновидностями опыта, которые к тому моменту еще не были осмыслены. Проще говоря, мы не будем испытывать дефицита в вещах, с которыми может быть связано наше счастье.

На общественном уровне, видимо, всё ещё будет требоваться некоторая форма разрешения на нейро-архитектурное планирование, поскольку множество индивидуальных микрокосмов будут нуждаться в правильной организации и согласованности. Хотя такая гармонизация не должна представлять большой проблемы, так как люди уже будут счастливы и эмпатично настроены друг к другу. На самом деле, неврологически нет никакого противоречия в том, что люди будут испытывать радость при сотрудничестве с себе подобными; хотя в наши дни это действительно проблематично. Когда жизнь перестанет восприниматься примерно как игра с нулевой суммой, общественное существование будет намного легче координировать.

Первоначально, для экстатиков-«новобранцев» может быть заманчиво стремиться к идеализированному воплощению чисто традиционных способов наслаждения. По сути, мы сможем получить всё, о чём раньше грезили, и даже больше. Например, беспрецедентно яркое чувство реальности, беспрерывно обогащающееся чувство значимости и осмысленности всего происходящего, бесконечное чувство необузданного возбуждения, а также необычайной гармонии в себе и окружающем мире. В эти первые дни люди могут найти обнадеживающей перспективой возможность воплощения старых представлений о хорошей жизни. Перед переходом к райскому сверхздоровью любое парадоксальное беспокойство кандидатов на гедонистическое обогащение должно быть уравновешено следующей мыслью. Ни одно из тех благ, которыми мы наслаждались в древнюю дарвиновскую эпоху, не будет утрачено в нашем новом мире. Более того, когда недостаток силы воли останется в эволюционном прошлом, мы сможем достигать наших старых целей с гораздо большим удовольствием. Поскольку слабая сила воли, вызванная гипофункцией дофамина, является одним из тех неврологических расстройств, которые невозможно преодолеть одним лишь усилием. К счастью, в будущем раю, даже слабый дух сможет сдвинуть горы.