Гедонистический императив

Вот несколько примеров из ранней пост-дарвиновской жизни.

Любитель природы, к примеру, сможет созерцать пейзажи с таким возвышенными благоговением, что затмит в его памяти былое поверхностное восприятие этой красоты.

Музыкант может пожелать, чтобы его функциональные модули, которые обеспечивают музыкальное восприятие, получали особенно богатую иннервацию от его недавно усиленной системы удовольствий. Тогда он мог бы сочинять такую волнующую музыку, о которой его предки не могли и мечтать; а небесная музыка сфер, услышанная средневековыми мистиками, по сравнению с нею показалась бы игрой на свистульке.

Эротоман обнаружит, что то, что раньше считалось страстным сексом, было лишь приятной частью прелюдии. Опьяняюще интенсивное эротическое наслаждение, которого никогда не знала плоть, заиграет полным спектром оттенков любви и дружбы. Это будет возможно потому, что ревность, которая уже сегодня временно устраняется посредством серотонин-высвобождающих агентов, вряд ли войдет в число тех генетически заданных черт характера, которые будут достойны сохранения в новой эре.

Художник или ценитель изобразительного искусства сможет увидеть светский эквивалент блаженного ви́дения в миллионе различных обликов, каждый из которых неописуемо прекрасен. Плоские лексические символы, которые мы применяем сегодня, к тому времени станут бесполезным пережитком. По мере того, как язык эволюционирует, чтобы отражать всё более высокие уровни бытия, будет введена новая систематика концепций удовольствия, чтобы помочь охарактеризовать новооткрывшиеся способы познания.

В качестве упражнения предлагаю читателю хотя бы на несколько секунд вспомнить самые восхитительные фантазии, которые он или она только способен вообразить. Так вот, состояние божественного счастья, которым будет пронизан мир будущих поколений, на порядок превзойдет все самое лучшее, что может испытать разум современных людей. Оно будет сравнимо только с самыми смелыми фантазиями.