Данный манифест описывает, как можно избавить от страданий всю сентиентную жизнь. Этот аболиционистский проект амбициозен и неправдоподобен, но технически осуществим. Он обосновывается с позиций этического утилитаризма. Генная инженерия и нанотехнологии позволяют Homo sapiens отказаться от их нынешнего биологического устройства, унаследованного из эволюционного прошлого. Наши постчеловеческие потомки перепишут геном позвоночных животных, перестроят мировую экосистему и устранят страдание во всём живом мире.
Почему вообще существует страдание? Метаболические механизмы боли и недомогания эволюционировали лишь потому, что они способствовали совокупной приспособленности наших генов в условиях среды, в которой жили наши предки. Эта гадость может быть заменена новой системой мотивации, полностью основанной на градиентах благополучия. Пожизненное счастье, столь интенсивное, что сейчас это физиологически нельзя представить, может стать наследуемой нормой психического здоровья. В тексте предлагается набросок того, когда и почему произойдет этот крупный эволюционный переход в истории жизни на планете. Также рассматриваются возможные возражения — как практические, так и моральные — и даются ответы на них.
Современные образы одурманенных ████████ ██████████ и крыс, в исступлении нажимающих на рычаг для внутричерепной самостимуляции, вводят в заблуждение. Подобные стереотипы стигматизируют и ошибочно дискредитируют единственный биологически реалистичный путь искоренения как повседневной тоски, так и ужасов нашего бытия. Противопоставлять развитие общества и интеллекта состояниям постоянного счастья ошибочно — конфликт между ними необязателен. Так, состояния «дофаминового сверхрежима» способны усиливать исследовательскую и целенаправленную активность. Гипердофаминергические состояния могут также расширять спектр и разнообразие действий, которые организм будет воспринимать в качестве вознаграждающих. Наши потомки могут жить в цивилизации устойчиво и хорошо мотивированных «достигаторов», движимых градиентами блаженства. Их продуктивность может значительно превзойти нашу.
Двести лет назад, до появления мощных синтетических обезболивающих и хирургической анестезии, мысль о том, что «физическую» боль можно будет устранить из жизни большинства людей, показалась бы не менее странной. Но в наши дни большинство жителей развитых стран воспринимают ее отсутствие в обыденной жизни как должное. Возможность того, что когда-нибудь мы преодолеем и «психическую» боль, тоже кажется контринтуитивной. Но техническая возможность её устранения превращает вопрос о её намеренном сохранении в проблему социальной политики и этического выбора.