Гедонистический императив

Если предположить, что пост-люди действительно всегда будут просить большего, что еще можно сказать об отдаленном будущем эмоциональной жизни во Вселенной? Как они будут тратить время своей жизни и как начнёт ощущаться само существование после того как Рай будет биологически освоен?

Во-первых, предостережение. Большинство сегодняшних футуристических размышлений фокусируется на хардкорных высоких технологиях. Мы с удовольствием погружаемся в мир фантастической физики, как в сериале "Стар Трек". Однако новые экзотические эмоции для нас столь же невообразимы, как феноменально недоступные цвета. Они кажутся нам лишь пустыми абстрактными возможностями. Мы заранее безоговорочно полагаем, будто наш эволюционно древний репертуар адаптивно выгодных настроений будет характеризовать и наших пост-человеческих потомков и вообще любую инопланетную форму жизни, которую они встретят. Таким же образом мы склонны антропоморфизировать даже обычных роботов. Мы опасаемся, что они «почувствуют» превосходство и «захотят» доминировать над нами (снова отзвуки африканской саванны!) Но эмоциональная экономика пост-дарвиновской психики может быть несравнима ни с одним аспектом того, что ей предшествовало. Действительно, внутренняя жизнь пост-дарвинианцев может быть совершенно недоступна для понимания нашим разумом охотников-собирателей. Текстура граней их субъективного опыта может унаследовать от нас одно название. Даже если бы мы могли увидеть будущее, возможно, мы поняли бы его не больше, чем понимают кошки при просмотре телевизора. Мы просто не поняли бы значения происходящего.

К сожалению, у нас нет способа определить степень нашей когнитивной замкнутости, и это огорчает. Если квантовые космологи могут теоретизировать о первых 10^-43 секундах после Большого Взрыва и это будет считаться строгой наукой, то стыдно признать, что наши догадки о первых тысячах или миллионах лет дальнейшей жизни правильнее было бы рассматривать даже не как мягкую науку, а скорее как научную фантастику. Ведь для сколь-нибудь серьёзных предположений там слишком много неизвестных, а простая экстраполяция нынешних тенденций может ввести в заблуждение. Прогнозируемые временные рамки даже относительно предсказуемых биомедицинских прорывов, например, устранения процесса старения, довольно расплывчаты. Гедонистический Императив тоже может оказаться опрометчивой спекуляцией; однако к концу третьего тысячелетия жизнь и сознание могут принять такие формы, которые для нашего сегодняшнего воображения показались бы более инопланетными, чем самые экстравагантные футуристические фантазии. С другой стороны, насколько нам всем известно, один из вариантов принципа удовольствия является универсальной — и универсально понятной — характеристикой чувствующей жизни; а его космический апофеоз станет конечной судьбой Вселенной.

Как только страдание будут отменено, эре устаревших моральных дилемм придёт конец. Физиологические механизмы мозга, лежащие в основе процессов создания ценностей, будут раскрыты в период работы над отменой страданий; однако тот вид натурализованной и зависимой от разума ценности, которую создадут биоинженеры после исчезновения феноменологии злости, уже не будет охватывать этические категории в том смысле, в каком мы понимаем их в настоящее время. Героическая моральная неотложность исчезнет; хотя в действительности есть риск, что обсуждаемые в данном разделе истинно гедонистические темы отвлекут внимание от моральной серьёзности всего пост-дарвиновского проекта, каким он задумывался сегодня.

Тем не менее, вот краткий обзор некоторых долгосрочных вариантов.

Во-первых, нынешние размеры человеческого мозга и его аффективных возможностей ограничены размером женского родового канала. Пока давление отбора благоприятствовало развитию мощных биологических субстратов боли и несчастья, такое ограничение можно было считать милостью.

Но когда страдания будут отменены и станут физиологически невозможными, данное ограничение больше не понадобится, поскольку оно будет лишь препятствовать эмоциональному развитию и созреванию организмов. Здоровые нейроны, за исключением тех, что в гиппокампе и некоторых других областях, к сожалению, не размножаются. При рождении мы получаем почти полный их комплект, после чего они несколько беспорядочно отмирают. Однако, когда станет возможно выращивание человеческого плода от зачатия до рождения в искусственной маточной среде, тогда количество и синаптическая плотность нервных клеток, а также их качество, можно будет увеличить в разы по чисто утилитаристским соображениям. Это увеличение коснётся и плотности рецепторов, постсинаптических механизмов трансдукции и жизненно важных генетических факторов контроля транскрипции в путях удовольствия. Так же может быть увеличена и обогащена субгенная префронтальная кора, производящая серотонин. Здесь будет уместно упомянуть тот факт, что у страдающих клинической депрессией в этой области в среднем на 40% меньше мозговой ткани, чем у людей из контрольной группы. Кажется, эта область имеет решающее значение для обработки эмоций, связанных со сложными личными и социальными ситуациями; и её роль со временем должна возрасти. После того, как мы разработаем более изощренную и социально ответственную нейронную схему, все наши эмоционально первобытные образы социальной жизни можно будет считать поверхностными и рудиментарными.

Пока остаётся неясным, на сколько порядков теоретически можно увеличить мозг и разум сверх-организма до того, как мы столкнёмся с непреодолимыми конструкционными ограничениями. Также неясно, может ли так называемый «юпитерианский мозг» подвергаться квантовомеханическим когерентным состояниям, необходимым для поддержания единого эмпирического многообразия (смотрите «проблему зернистости» сознания Селларса) и, таким образом, сохранять потенциально интегрированное «юпитерианское Я». Тем временем, и в более консервативном масштабе, гигантские общества гедонистических сверх-нейронов могут быть выращены самостоятельно, чтобы сформировать постепенно увеличивающиеся, более счастливые и разнообразные виртуальные миры.

Можно предположить, что доступ к беспрецедентным состояниям оргазмической эйфории всего тела, подпитываемым гипертрофированным и усиленным аппаратом удовольствия, будет вполне достаточным для любого. Что ж, возможно. В любом случае, стоит всегда различать два вкуса счастья: блаженная удовлетворенность и эйфорическая мотивирующая стимуляция. Если, как и предсказывалось, пост-переходную эру будет питать именно последняя, дофаминергическая движущая сила, то упомянутые выше типы удовольствия будут лишь предвкушением дальнейших тысячелетних переходов, причем они будут происходить независимо от того, какая меняющая умы мета-парадигма повлечет за собой их появление.

В настоящее время соматосенсорная кора и ее так называемый чувствительный «гомункулус» занимают лишь очень скромную часть мозга. Её сравнительно небольшой размер когда-нибудь будет отмечен как ещё одна отличительная анатомическая черта нашего дарвиновского прошлого. Использование основной массы коры для запуска эгоцентрических симуляций, управляемых данными из внешней среды, а не только от внутрителесных стимулов, как правило, максимизировало нашу генетическую приспособленность в африканской саванне. Поскольку нападение хищников нам давно не угрожает, такие состояния частичного самоотчуждения становятся всё более бесполезными. Таким образом, в будущем клетки соматосенсорного типа можно будет использовать для засевания других областей коры и прилегающих к ней структур – и они смогут выборочно интегрироваться в остальную часть чувственного многообразия каждого человека.

Соответственно, гипер-оргазмический восторг всего тела по желанию может быть расширен, чтобы пропитать весь психонейронный виртуальный мир. Мистическая мечта о слиянии со Вселенной – хотя в действительности только со своим собственным нейронным микрокосмосом — может быть реализована в полном экстазе чувств нейрохимической души.

Жизнь может стать еще лучше. В настоящее время прилежащее ядро и связанные с ним мезолимбические структуры не состоят из сырой схемы удовольствия. Некоторые биомолекулы (например, динорфины, которые накапливаются во время хронического ████████████ █████████████████ █ █████████ █ ██████████ ███████████), являются неприятными и дисфункциональными. Их можно генетически устранить. Но есть и гораздо более захватывающая возможность. Большинство кортикальных нейронов не обладают врожденной способностью создавать хорошее самочувствие, не говоря уж об автономном гедонизме. Как уже отмечалось, они лишь полагаются на иннервацию от моноаминергических и других нейронов, чтобы придавать аффективный тон любой функциональной роли и субъективному ощущению, которое они выражают. Но как только точные молекулярные сигнатуры экстатического опыта в путях удовольствия будут изолированы, их метаболические реакции могут быть перенесены и на другие типы нейронов: это будет гедонистическая демократия.