Есть ли смысл в страдании?
Вопрос:
Есть ли какой-то смысл во всём человеческом страдании?
Ответ:
«Скептицизм никогда не создавал империй, не утверждал принципов и не менял сердца в мире. Великими творцами истории всегда были люди веры». (Эдвин Хаббелл Чапин)
Приятно было бы верить, что страдание обладает какими-то искупляющими свойствами. Те, кто рационализирует страдание, могут говорить о его вычислительно-функциональной роли в животном мире. Но ведь небиологические роботы вполне способны эффективно функционировать и без страданий. Науке неизвестно, почему животные, обладающие нервной системой, не являются философскими зомби. Искусственный интеллект превосходит человека во всё большем и большем числе когнитивных областей. Так что, наверное, нам стоит признать, что мерзкие «грубые ощущения» психической и физической боли — это лишь жестокая техническая особенность дарвиновской жизни, от которой стоит избавиться, заменив на более цивилизованную сигнальную систему. Впервые в истории человечество способно хотя бы смутно осознать, что устранение страданий во всём живом мире может оказаться технически осуществимым. Будет ли оно осуществимым в социальном плане — более сложный вопрос.
Обсуждения «отмены страданий» могут звучать грандиозно. Но что же следует делать на практике?
Для начала исключим подходы, направленные на вымирание. Если уж на то пошло, я рассматриваю дарвиновскую жизнь как самовоспроизводящуюся вредоносную программу. Мало кто так думает. И у таких людей, как я, нет будущего. Давление отбора подразумевает, что практика «жёсткого» антинатализма не может привести к вымиранию.
Также исключим и социально-экономические реформы. Меры, направленные на изменение внешних условий нашей жизни, продолжать играть свою роль в смягчении страданий и неблагополучия. Но сами по себе эти временные затычки не способны достичь корня проблемы. На фоне беспрецедентного материального прогресса могут показаться удивительными сообщения о мировой эпидемии депрессии. Но это удивительно лишь если вы верите, будто естественный отбор сконструировал жизнь — в основе своей — для счастья. На деле же природа «сконструировала» нас так, чтобы мы бесконечно бежали по гедонической беговой дорожке и распространяли свои гены — или, как любят говорить эволюционные биологи, максимизировали свою совокупную генетическую приспособленность.
Насколько я могу судить, лишь биолого-генетический подход приведёт к долгосрочному решению проблемы страданий. Ключом является редактирование генома. Нам нужна биореволюция счастья. Благополучие должно быть закодировано в генах. Всю биосферу можно перепрограммировать. В начале XXI века трансгуманистическое видение о разумной жизни, основанной на одних только градиентах благополучия, всё ещё напоминает утопическую научную фантастику. «Сверхсчастье» — просто слово. Однако уже в наше время существуют редкие генетические исключения, которые служат доказательством принципиальной возможности такого состояния: люди, которые от природы не испытывают боли и имеют высокий уровень счастья. В исконной среде обитания людей большинство подобных синдромов снижали бы приспособленность. Но мы можем научиться у этих крайних генетических аномалий. Эти особенности почти не подвергались систематическому изучению — в отличие от униполярной депрессии и синдромов хронической боли. Нужны клинические испытания с использованием CRISPR. Прежде чем полностью устранить все нежелательные переживания ниже «гедонического нуля», мы, вероятно, создадим цивилизацию минимальной боли — не идеальный мир, но всё же вполне сносный.